Правящая элита так и не смогла сколько-нибудь внятно сформулировать, что она понимает под термином «интеграция», ответственность за интеграцию, как горячую картошку, перекидывали из одного министерства в другое, пока, наконец, все полномочия сконцентрировала в своих руках новый министр культуры, амбициозная Сармите Элерте, пишет 13 апреля на портале Delfi.lv депутат Сейма Латвии Борис Цилевич («Центр согласия»).
«Сделанный по ее заказу проект новой программы национальной идентичности и интеграции вызывает в лучшем случае недоумение. Новая метла оказалась с серьёзным браком. Парадокс, но именно Элерте, многолетний руководитель латвийского Фонда Сороса — флагмана и глашатая либеральных ценностей в Латвии, произвела на свет самую антилиберальную концепцию, которую мне доводилось видеть за последние лет этак пятнадцать. Классическая политическая философия либерализма проповедует т.н. «культурный нейтралитет»: в идеале демократическое государство обязано быть нейтральным не только в отношении религии, но и культуры — чтобы не ограничивать свободу индивида. «Программа Элерте», наоборот, полностью отождествляет государство с культурой одной группы — этнического большинства. Текст концепции, выражаясь академически, эклектичен и полон внутренних противоречий. И неудивительно: авторы концепции пытаются «упаковать» откровенно этноцентристскую концепцию в европейско-демократическую терминологию и риторику. Задача вряд ли разрешимая.
Основная проблема документа заключается в том, что он методологически базируется не на современных европейских принципах, а на сталинской «теории национального вопроса» (основы которой заложили австро-марксисты ещё в 19 веке, а завершил именно Сталин). Суть этой теории — в признании «этнического» права на самоопределение. Другими словами, в рамках этой теории некоторые этнические группы считаются хозяевами, «собственниками» определённых территорий — и, соответственно, государств. Отсюда определённая иерархия этнических групп — которая была отражена в советской системе «этно-территориального» устройства.
Именно поэтому в документе на понятийном уровне нет различия между латвийцами и латышами, между «этно-нацией» и политической нацией — т.е. гражданами государства. Очень хорошо, что в концепции появляется ключевое понятие множественной идентичности — но используется оно совершенно некорректно: национальная, гражданская идентичность просто не существует, она автоматически приравнивается к латышской идентичности. С точки зрения авторов интегрироваться и стать латышом — одно и то же.
Порочная концепция авторов программы проявляется и в предлагаемой терминологии. Так, «национальное государство» — понятие не юридическое, в современном международном праве такого термина просто нет. Рассуждения на тему определений «народ», «нация» и т.п. — уровень «пикейных жилетов». С правовой точки зрения нация — синоним государства. А уж такие дилетантские «термины», как, к примеру, «государствообразующая нация», в серьёзном академическом обществе и произносить-то неприлично…
Конечно, можно придумать и утвердить решением правительства всё, что угодно. Но — существуют ограничения в виде международных обязательств. И главное из них — равенство и недискриминация. Любая сортировка, иерархия групп и индивидов в зависимости от этнического происхождения или родного языка неизбежно войдёт в противоречие с этим базовым принципом. Собственно, и Сатверсме говорит о том же: все граждане равны, независимо от этнического происхождения, родного языка или способа получения гражданства. А вот «программа Элерте», по сути, говорит иное: истинные, «интегрированные» граждане — только латыши, остальные должны стремиться ими стать, чтобы быть полноправными членами общества».