Японские атомщики не воспользовались опытом России, полученным в результате аварии на Чернобыльской АЭС, заявил президент Научного совета по глобальным инициативам Том Блис. «Уже построен новый тип АЭС — интегральный реактор на быстрых нейтронах, это совершенно безопасный проект, — отметил он. — Когда говорят о землетрясениях, используют такое понятие — динамическая перегрузка, это ускорение основания здания при землетрясении. Максимальное ускорение основания здания при толчке силой 9,1 балла, который был в «Фукусиме», составило 0,56. В США есть коммерческий проект, реактор PRISM, который мы надеемся использовать вместе с Россией и другими странами, по проекту он должен выстоять при ускорении основания, равному единице — почти в два раза больше, чем в Фукусиме. Так что, я надеюсь, что люди не только осознают, что атомная энергетика может быть безопасной, но и будут при выборе искать самый безопасный проект».
«К сожалению, я полагаю, что в Японии не воспользовались теми преимуществами опыта, которым могла поделиться Россия. Почему это произошло, я не знаю, — отметил Блис. — Я имею в виду, что у России большой опыт в связи с аварией в Чернобыле и в связи с долгой историей развития атомной энергетики, который мог бы быть с пользой применен в Японии. Впрочем, очень рано говорить, можно ли было поступить лучше, когда случилась авария, и можно ли было последовать советам российских экспертов, чтобы смягчить последствия аварии. Но вообще, не похоже, чтобы японцы были очень открытыми. Я знаю, что сразу после аварии ведущие российские эксперты предлагали помощь японцам, предлагали поделиться опытом, но, насколько я знаю, это не имело особого результата. Но, возможно, то же самое было и с советами от США, я не знаю. Ситуация такова: в Японии представители Tepco и различных ответственных организаций и учреждений не очень-то открыты. Так что, я думаю, потребуется немало времени, и я не уверен, узнаем ли мы когда-нибудь, как на самом деле принимались решения».
«Я не верю в то, что мир сможет достичь целей по борьбе с изменением климата без атомной энергетики, — подчеркнул президент Научного совета по глобальным инициативам. — Речь идет о полном отказе от ископаемых источников топлива. Есть люди, которые полагают, что можно добиться снижения уровня CO2 и депонирования углерода при сохранении угольных станций, но нет никаких оснований так считать: это навредит экономике, и, к тому же, это не гарантирует стопроцентного результата. И есть еще кое-что, о чем мало говорят при обсуждении технологии: при добыче угля на поверхность выносится большое количество глинистого сланца, а также минералов, которые выделяют углекислый газ и метан, так что объемы выбросов, которые можно сократить при выработке энергии на угольных станциях, совершенно незначительны по сравнению с выбросами при добыче».
«Если считать, что изменение климата является проблемой, а я лично так считаю, необходимо задуматься об отказе от всех видов ископаемого топлива, что, конечно, не очень популярно в России, потому что вы зарабатываете столько денег от продажи нефти и газа, — отметил он. — Но с другой стороны, по тому, что я вижу, в России более реалистичный взгляд на то, как может быть сделан переход к будущему без ископаемых видов топлива, и делаются шаги на этом пути. Я думаю, что Россия очень умно поступает, развивая новые ядерные технологии, которые в конечном счете выведут с рынка нефть и газ, но во время этого переходного периода Россия будет развивать торговые отношения с другими странами в области энергии будущего, особенно на фоне отстающих Соединенных Штатов, где нет такой решимости. Я думаю, это отличный шанс для России». «Ветряная энергетика ни разу не привела к отказу от угольной электростанции. Ветроэнергетика не добавляет мощности в энергосистему, поскольку ветер дует не всегда. Те, кто считает, что можно получить надежное энергоснабжение от ветряных станций, не имеют аргументов, — уверен Блис. — Что произойдет, например, в США, если будет тихая погода в западной части страны в течение нескольких дней? А это иногда случается на достаточно больших территориях. Если есть общенациональная сеть, то электричество передадут на запад с востока. Потому что ветер хоть где-то без сомнения будет. А это значит, что на востоке необходимо будет построить в два или три раза больше мощностей, чтобы можно было их использовать на всю страну. А значит, на западе придется построить тоже в два или три раза больше мощностей. А что если не будет ветра по всей стране? Иногда и такое бывает. Так что ветер на мощность энергосистемы не влияет. В лучшем случае, он экономит немного топлива там, где есть производство энергии на полезных ископаемых. Но этот тип производства энергии связан с проблемами и дорог, хотя я знаю, что много людей в него верят».