Мукуч Бекчян. Иллюстрация: yerevan.ru
Четверо армянских ветеранов Великой Отечественной, которые приняли участие в праздновании 66 годовщины Победы в Санкт-Петербурге, уже вернулись в Армению. В их числе и собеседник корреспондента ИА REGNUM Мукуч Бекчян, который не в первый раз встал в ветеранский строй на параде Победы, только на этот раз маршировал не по брусчатке Красной площади, а на Невском проспекте чеканил фронтовой свой шаг. Встреча «по горячим следам» состоялась лишь 15 мая — волнения, встречи-проводы, перелеты сегодня ему даются не так легко, как прежде, ведь все же уже 90.
По словам Бекчяна, он долгое время и близко к Совету ветеранов не подходил. «Обижен был, — сказал ветеран. — Не на войну, не на товарищей фронтовых, а на тех, кто в высоких и теплых кабинетах что-то там считал-высчитывал, а потом уж решал судьбу заслуженной награды тех, кто реально кровь на фронте проливал». Бекчян сохранил документы о том, как командование дважды представляло его к званию Героя Советского Союза, но лишь единожды к нему пришла «ополовиненная награда» — орден Ленина. Потому-то ветеран не очень жаловал свой «парадный» пиджак. «И даже на 9 мая долгое время не надевал»,- сказал ветеран. По его словам, лишь когда его просили прислать снимок для музея Славы — Москвы ли, Харькова ли, Иваново ли — он представал перед объективом фотографа во всем своем орденоносном обличье: только из орденов — Ленина, три Красной Звезды, Отечественной Войны 1 и 2 степеней. «Да, пожалуй, на регулярных слетах однополчан в российском «городе невест» — в Иваново без этого пиджака не обходилось,- улыбнулся Бекчян и вздохнул. — Только когда это было…».
В 2005 с Бекчяном встретился военный историк, доктор исторических наук Климент Арутюнян. «Оказывается, он был в Подольске, работал в архиве, читал мое дело и вот приехал, чтобы познакомиться. Он меня и в Совет ветеранов отвел, представил, можно сказать, из обиды вывел, — заметил с улыбкой Бекчян.- Так я на юбилейном параде, посвященном 60-летию Победы в Великой Отечественной войне, в Москве оказался». Он потом снова ездил в Москву, был и в Минске, но ему так и не довелось больше встретить своих однополчан, вспомнить нелегкое былое, помянуть погибших. В 2010 году Климент Арутюнян подарил ветерану свой объемистый труд «»Вклад армянского народа в победу в Великой Отечественной войне (1941-1945)» (книга написана совместно с Грантом Погосяном -ред.), в котором есть страница и о боевом пути Бекчяна. «Все -правильно», — вздохнул ветеран и не добавил, что вряд ли строго документальные строчки в состоянии передать все пережитое и прочувственное за 4 тяжелых лихолетных года. Он просто начал рассказывать о том, чего не забыть. Сценарий его молодости писался от обратного, как впрочем, и судьбы миллионов его сверстников, прошедших через кровавые испытания Великой Отечественной. В мае 41-го ванадзорский юноша рвался исключительно в небо. «Для исполнения заветной мечты я из Ванадзора (третий по величине город Армении, административный центр области Лори — ред.) до Риги добрался, в летное училище поступил, — вспоминал Бекчян.- Тогда это нелегко было. Но все преодолел, экзамены сдал, а… завтра была война». Так что новоиспеченному курсанту о «крылышках» пришлось забыть и последующие четыре года срастаться с землей да наворачивать на сапоги недостающие до Победы долгие, долгие километры. После тяжелого ранения под Волчком вышедшего из окружения уже не курсанта, но еще не красноармейца Бекчяна санитарный поезд доставил в Иваново. Несколько недель госпитального лечения и направление в формирующуюся здесь же 117 стрелковую дивизию. «Я потом больше ни разу в госпитале не лежал», — заметил Бекчян. Как он объяснил, не то, что военная фортуна от пули-дуры или осколочных ранений миловала, а командиры опытного и отважного разведчика потерять боялись, ведь после госпиталя могли и в другую часть направить. Но, по словам Бекчяна, он сам не склонен был от родной дивизии отрываться и вполне довольствовался медсанбатом. «Слава Богу, на крепкое от природы здоровье и спортивную сноровку мне грех жаловаться»,- подчеркнул ветеран.
Как свидетельствуют сохранившиеся у Бекчяна документы, первый орден — Красного Знамени он заслужил под Невелем осенью 43-го. «Положение сложилось критическое. Немцы занимали выгодную позицию, все подходы тщательно контролировались, а командование настаивало на наступлении. За «языком» отправились 12 сержантов-добровольцев. Долго ползли по ручью. Дальше — открытое и простреливаемое со всех сторон пространство. Решили и пошли по вражеской территории в полный рост. Риск, конечно, был смертельный, но и расчет точный. Кто же в строевой колонне, передвигающейся у всех на виду, заподозрит диверсантов. Главное, держаться от немцев подальше и повода не давать к форме своей присматриваться. Каждый шаг свой тогда вспоминаю, пока проходили по гибельному пространству до ближайшего перелеска»,- рассказал Бекчян. Но и здесь, по словам ветерана-разведчика, дух переводить времени не представилось, так как наткнулись на минометную батарею, и обман тут же раскрылся, но разведчики действовали молниеносно. «Вместо одного пару «языков» в расположение своей части доставили»,- гордо заметил Бекчян, заметно приосанившись. Он показал свое фронтовое досье — скупые строчки боевой биографии, награды — через запятую, а за каждой, по всей видимости, таится «многоточие» потерь. Порой, как заметил фронтовик, глупых и несуразных до обидных слез потерь. Зимой все того же 43-го, по его словам, хлебнувший для храбрости спирта молоденький лейтенант повел в бессмысленную атаку по открытой местности разведвзвод. «И сам погиб, и разведчиков положил,- вздохнул Бекчян, — Меня спасло лишь то, что сраженный пулеметной очередью сержант Иванов накрыл собой. Под шквальным огнем немцев трудно было что-либо предпринять. Дождался ночи, отполз к своим, окоченел вконец и с жизнью не раз попрощался. Пять дней в себя не приходил. Но, все равно, всех своих погибших товарищей с поля боя выволок и похоронил». Комдив тогда благодарность Бекчяну объявил, а сам разведчик с тех пор второй день рождения стал отмечать — 18 декабря.