Депутат фракции КПРФ Государственной думы Алексей Багаряков прокомментировал для ИА REGNUM ситуацию со скандалом, связанным с предъявлением обвинений в участии в инсайдерской торговле в США бывшему члену Наблюдательного совета Сбербанка Раджату Гупте.
«Сегодня формирование наблюдательных советов крупнейших государственных компаний России происходит по принципам, имеющим мало общего с критериями профессионализма и эффективности. Возьмем, к примеру, наблюдательный совет крупнейшего банка страны — Сбербанка, контрольный пакет которого находится в государственной собственности. В его составе вы обнаружите почти исключительно чиновников, представляющих Минфин, Минэкономразвития, администрацию Президента, Центробанк. У этих занятых и уважаемых людей, несомненно, имеется много важных и неотложных дел в их профильных ведомствах, и в таких условиях наивно ожидать, что они смогут быть продуктивными и уделять достаточно вниманию работе в совете Сбербанка. Для чиновников присутствие в советах директоров государственных гигантов — это скорее высокая зарплата, всевозможные материальные и нематериальные блага и подтверждение их высокого статуса, чем желание и возможность реально способствовать улучшению результатов деятельности этих компаний.
Более того, в состав наблюдательных советов государственных компаний нередко входят и независимые участники, в том числе и зарубежные. Про господина Гупту уже было сказано немало, но стоит напомнить, что он в качестве члена Наблюдательного совета получал от Сбербанка 16 миллионов рублей в год, практически никак не участвуя в работе банка, и даже после того, как в отношение него было начато расследование в США по обвинению в инсайдерской деятельности, он еще целый год занимал высокие должности в Сбербанке, который оказался крайне неразборчивым в вопросах деловой репутации и как ни в чем не бывало выплачивал Гупте вознаграждение.
В совет директоров «Роснефти», которая провела в 2006 году народное IPO, входили три независимых директора, исправно получавшие выплаты в размере 585 тысяч долларов в год на протяжении нескольких лет, несмотря на то, что падение котировок акций компании по сравнению уровнем цены в ходе IPO достигало 50%.